Луи проснулся от тихого шума на первом этаже. Перед глазами сразу начали появляться то время, когда он просыпался от такого же шума, шёл на кухню, а там орудует Митч и старается сделать блюдо по новому рецепту, который он узнал в интернете. И с каждым днём готовка у него становилась всё лучше, потому что Луи к кухне даже не приближался после того, как устроил небольшой пожар.

Парень сел на кровать, свесив ноги и посмотрел на стену стеклянным взглядом. Комната опустела. Больше нет того любящего взгляда, заразного смеха, родного голоса, тёплых рук вокруг талии старшего, нежных слов, которые Митч шептал Луи на ушко, заставляя старшего смущаться и отводить взгляд. Он чувствовал себя любимым. Он был любящим. Он отдавал себя всего Митчу, чувствуя то же самое в ответ от Митча. Они принял детей, зная, что они от Гарри, потому что догадаться было абсолютно не сложно. Он принял детей, как своих. Он любил их и говорил, что ничто на свете не изменит того, что Алекс и Лео — его первенцы, а Тори — его победа и его маленькая принцесса, которую он баловал больше всех в этом доме. Даже Луи не получал столько любви, как получала Тори от Митча. И Луи бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравилось. Он обожал это.

Немного пошатываясь, Луи натянул на себя футболку, которая свисала с его плеч и спортивные штаны. Луи сразу затянул их настолько сильно, как это вообще возможно было, чтобы они не спадали с его худых бёдер. Он немного зажмурился от боли в животе, зная, что он сам довел себя до такого. Компресс с лекарством, который сделал Ричард вчера, был приклеен на весь шрам, особо не доставляя неудобств. Но боль была невыносимой.

Когда Луи немного пришёл в себя, он спустился на первый этаж, натыкаясь на чемоданы, нескончаемые пакеты и какое-то дорожные сумки.

— А что здесь происходит? — Луи зашёл на кухню, натыкаясь на своих детей, которые хоть и улыбались, в глазах читалась грусть и боль.

— Пап? — Тори подбежала и обещала отца, всхлипывая. — Я так переживала.

— Прости, принцесса, — Луи поцеловал её в висок.

— Папа, как ты себя чувствуешь? — Алекс подошёл вместе с Лео и обняли Луи, как только Тори отошла. Луи поцеловал сыновей, немного приподнимая уголки губ.

— Мои принцы... — у ребят щёки залились красным цветом.

— Ну па-а-ап.

— Что? Вы мои сыновья, мои принцы. Со мной всё хорошо, не переживайте. Вы только что приехали? — ребята кивнули, осматривая папу. — Хорошо. Я тогда... Покормлю Тома и... Малыши, вы... Вы простите меня, что я...

— Не за чем извиняться, пап. Мы понимаем, правда. Тебе было больно. Всё нормально, мы не обижаемся, — Тори слегка улыбнулась, обнимая папу, потому что она всегда была папиной дочкой. Дочуркой. Папиной радостью. Она тянулась к Луи больше всех и он никогда не ограничивал себя в чувствах с детьми, как обычно делают это отцы. Он был им другом, папочкой, иногда даже мамой, но никогда не был «отцом».

— Я люблю вас, солнышки, — он поцеловал каждого в висок и поднялся на второй этаж к Тому, где накормил малыша, а следом за этим, словно зомби, поплелся в ванную комнату, закрываясь изнутри.

Резкие приступы депрессии не оставляли Луи ни на секунду. Его разум затуманивался, в глазах была пелена, а в руках лезвия. Он твердил имя мужа, когда глаза наполнялись слезами. Прямо сейчас, сидя на краю ванны с лезвием... он не хочет жить. Он хочет к нему. К его Митчу. Его губы двигались с предложением «Митч, забери меня». Он понимал теперь Гарри. Он готов сделать это. Но он мечтает, чтобы его не спасли. Луи хочет быть вместе с Митчем, несмотря ни на что.

Руки тряслись, чувствуя, что сейчас произойдёт, а дыхание участилось так же, как и сердцебиение. Если бы и него была возможность принять наркотики — он бы сделал это. Так бы он точно был уверен, что с передозировкой он гарантировано будут с мужем.

Лезвие упало на пол, когда резкий плач Тома разразился на весь дом и Луи выскочил из ванны, стирая слёзы и прижимая к себе сына, проклиная свои мысли. Как он мог не подумать о своих малышах? Он был готов их бросить...

«Я никчёмный. Мои дети заслуживают лучшего отца»

— Рич, я могу с тобой поговорить? — Луи зашёл в комнату друга сразу после того, как положил в кроватку сына, чтобы он немного отдохнул. Он знал, что на старших можно положиться, поэтому он не беспокоился. И, если они услышат, как малыш плачет — они придут.

— Конечно, Луи, заходи.

Старший закрыл ноутбук и повернулся на стуле, смотря на парня, который мялся в проходе и не знал, куда себя деть. Он никогда не видел такого Луи. Для него он всегда был настолько жизнерадостным, светлым и счастливым, что после смерти Митча смотреть на него очень больно. Больно каждую ночь слушать всхлипы и плачь Луи за стенкой. Ричард всегда хотел прийти к нему, успокоить, но этого не происходило, Луи не впускал его. Ричард был сильным для Луи. Хотя самому иногда хотелось зарыдать во весь голос, рвать на себе волосы и просто...

— Лу, проходи, давай, — Рич встал со стула и взяв Луи за талию, провёл к кровати. Луи сел, а следом возле него сел Ричард, обнимая за плечи. — Что такое, любовь? Что случилось?

— Я не знаю, это... Просто мне тяжело.

— Я понимаю, милый. Мне тоже. Правда, очень сильно. И я понимаю всё, что ты сейчас чувствуешь. Отпустить родного для себя человека... Для этого нужно быть готовым, быть морально стабильным. Быть сильным. Я тоже не готов отпустить его. И мы не обязаны отпускать его пока что.

— Знаешь... Я сегодня думал о том, чтобы... Сделать то, что когда-то сделал Гарри, — Ричард усилил хватку на плече Луи, смотря на него. — Но я не смог, Рич. Я не смог. Я... Я услышал плач Тома и...

— Чёрт, Лу, — Ричард прижал к себе Луи, который буквально взорвался в истерике. Слёзы текли ручьём, а из его рта вырывалось какое-то бормотание в перерывах между всхлипами. — Всё хорошо, я рядом. Мы справимся. У нас всё будет хорошо.

— А что самое обидное, — Луи отодвинулся от Ричарда, — так это то, что именно в этот момент моей жизни Гарри решил проявлять заинтересованность. Почему именно сейчас?

— Возможно, он хочет таким способом сказать тебе спасибо за то, что вытянул его из депрессии, помогая тебе тем же.

— Я не знаю, Рич. Я не знаю... — Луи встал с кровати, вытирая слёзы. — Я тут подумал, я хочу рассказать обо всём родителям.

Старший расширил глаза и поднялся с места, осматривая Луи. Он боялся, что он мог резко исчезнуть. После похорон прошло всего пять дней, а психика Луи оставляет желать лучшего.

— Луи?

— Да, я готов. Я хочу сейчас им всё рассказать. Я устал от всего. Я... Я не могу так больше, — Ричард кивнул и поспешно обнял Луи, потому что видел, как ему тяжело.

— Конечно, Луи, конечно. Если ты готов, то я поддержу тебя. Должен ли я позвонить Найлу и Зейну? Они должны быть в Донкастере, насколько я знаю, — Луи неуверенно кивнул и вышел из комнаты Ричарда, направляясь к тройне. Они большие и должны всё понять. Луи нашёл своих детей в гостиной, смотря какое-то шоу.

— Дети? — каждый поднял на отца глаза и выключили телевизор. Они всеми силами пытаются отвлечься от смерти Митча, но у Тори до сих пор красные глаза, как заметил Луи. — Я знаю, что сейчас, возможно, не лучшее для вас время, но я бы хотел съездить к своим родителям, к своей семье и рассказать обо всём. О беременности, о Митче, вас познакомить с ними. Вы... Вы со мной?

— Конечно, пап. Это не могло быть иначе, — Лео встал с дивана и, показав жестом Тори с Алексом встать, обнял отца и начал подниматься по лестнице в свою комнату. — Мы едем сейчас?

— Эмм... Да, малыш. Скорее всего.

— Хорошо. Мне собрать Тома? — Луи помахал головой. — Тогда через пять минут мы будем готовы, — Луи кивнул и посмотрел в след своим детям и ему стало так... плохо. Всего час назад он сидел с лезвием в руке и не думал о своих детях. Он не думал, что они останутся без него. Не думал, как они будут себя чувствовать. Он был эгоистом.

POV Louis

Я поднялся к себе в комнату и подошёл к кроватке сыночка. Он дёргал ножками и махал ручками, смотря на крутящийся мобиль. Я хмыкнул и поправил ему соску, которая чуть ли не выпадала из его рта, когда он пытался что-то сказать. Но пока что ему только 8 дней и это просто невозможно.

— Малыш, хочешь встретиться со своей семьёй? — Том внимательно на меня посмотрел, открывая шире свои глазки. — Давай будем собираться, а то нам скоро выходить.

Я взял на руки сына, аккуратно придерживая головку. Низ живота сильно потянуло, даже резко заболел весь живот и я зажмурился, останавливаясь. Чёрт, кесарево хреновая штука. Я знаю, что после такой операции, да и вообще после операций тяжёлое поднимать нельзя, но я не могу не иметь возможности подержать сына на руках. Да, можно подумать, что «Да что там, ребёнок не тяжёлый», но это тяжело. Правда. Даже, если ребёнок весит 4 100. Это даёт нагрузку на руки, плечи и бока. А от этого нагрузка переходит на живот. Чёрт.

— Пап? Давай я помогу, — ко мне подошёл Лео, забирая Тома и ложа его на мою кровать, а я положил руку на низ живота, наклоняясь, чтобы боль ушла. — Тебе не стоит поднимать тяжести.

— Но это...

— Тяжесть, пап, — Лео подошёл и, наклонившись, погладил меня по спине. — Всё хорошо?

— Скажем так, бывало лучше, — я выдохнул и, приподняв футболку, немного отклеил заживляющий компресс с одной стороны. Шрам от операции стал более красным и немного набух.

— Чёрт, может, позвать Рича?

— Лео, не надо. Сейчас я немного постою и всё придёт в норму, — я заклеил компресс и закрыл глаза.

— Идём, ты сядешь. И не нужно спорить, — я кивнул и встал ровно, ощущая боль ещё больше, чем раньше. Я резко схватил Лео за предплечье, но сразу же одёрнул руку сжимая в кулак.

— Чёрт, прости, Лео, прости, — сын схватил меня за талию и провёл на кровать, сажая. — Больно? Прости, малыш. Мне так жаль.

— Нет, всё хорошо, пап. Всё хорошо, отдохни и приди в себя. Я займусь Томом, — я улыбнулся и повернул голову к двери, через которую зашли Алекс и Тори.

— Всё в порядке? Лео долго не было.

— Папе плохо стало. Нам нужно собрать Тома, — Лео начал переодевать брата, принимая помощь от Алекса и Тори, которые знали, что и как делать. Ричард научил их всему, чтобы в будущем они уже имели понятие про детей. Думаю, в этом возрасте, они очень круто справляются. И я ими так горжусь.

— Пап, тебе лучше? — Тори присела около меня, когда они закончили переодевать Тома и положили его в переноску.

— Да, малышка, мне намного лучше, — я поцеловал её в висок и встал с кровати, не чувствуя боли. — Да, мне определённо лучше.

— Тогда, мы пойдём вниз, Ричард уже собрался, а ты присоединяйся, когда переоденешься.

— Спасибо за помощь, родные. Не знаю, что бы я без вас делал.

Дети обняли меня и вышли с Томом из комнаты, а я начал переодеваться. Я не верю, что прошло двенадцать лет. Целых двенадцать лет с тех пор, как родились мои дети. Они стали взрослыми, и... Я никогда не понимал, как дети успели так быстро вырасти. И с самого детства они были умнее своего возраста. Сейчас, когда им двенадцать, я не могу не словить себя на мысли, что они, как сформированные взрослые люди, которые понимают всё.

Когда я спустился в гостиную с сумкой, в которую положил, всё, что может понадобиться Тому, все уже были готовы и развлекали Тома всеми возможными способами. Рич и Тори строили рожицы, а Алекс и Лео бегали вокруг с погремушками. Том не знал, на ком остановить свой взгляд и метался глазами от одного к другому.

— Поехали? — я подошёл к ребятам и осмотрел каждого.

— Да, — Ричард взял переноску и кивнул Алексу на дверь, чтобы он открыл её. — Зейн с Джиджи уже там, Найл тоже. Ну и все остальные, как всегда. Дейзи с Фиби и Эрнест с Дорис на какой-то школьной экскурсии. Лотти с Физзи у каких-то общих друзей. А Белла на сдаче экзаменов.

— А Гарри? — я закрыл дом, когда все вышли и открыл Ричарду дверь заднего сиденья машины.

— Я не говорил ему. Зачем? Он должен быть в офисе, — я кивнул и посмотрел, чтобы все сели и пристегнулись. — Я поведу.

Ричард слишком обо мне заботиться. Но я не могу быть неблагодарным ему за это. Мне сейчас настолько плохо, что я не хочу ничего. Только лечь и не проснуться. Но я не могу. Я не могу бросить своих детей. Я сел на пассажирское сиденье и посмотрел на тройню, которая развлекала Тома. Ричард сел в машину и двинулся с места.

— Алекс, придерживай Тома, чтобы точно ничего не случилось.

— Конечно, пап.

— Луи? А как ты собираешься рассказать родителям? — Ричард прибавил скорости.

— Я не знаю, Рич. Я не знаю. Но держать в себе я это больше не могу. Мои дети выросли, они все поняли, у меня родился Том. Митч... Я должен им рассказать, потому что, кроме тебя и Лизы опять никто не знает. Только теперь и Шерил ничего не знает и... Я не знаю, как ей рассказать о Томе. Чёрт.

— Луи, здесь дети.

— Они знают это слово. И, Рич, в наше время дети знают все плохие слова и даже больше, — тройня засмеялась с задних сидений и я кивнул на них головой. — Видишь? Поэтому это безобидное слово для них ничего не значит.

— А теперь без шуток. Ты знаешь, как рассказать родителям?

— Нет. Мы просто придём и... Я не знаю, будем смотреть по ситуации. Но я уверен, что от четверых внуков мои родители против не будут. Кстати, дети, — я повернул голову к задним сиденьям, чтобы не поворачиваться туловищем, — я не говорю вам вести себя хорошо. Просто будьте собой и помните, что там моя семья. Ваша семья. Бабушка и дедушка, тёти, дяди, крёстная. Все родные люди.

— Ладно.

— Помните, что я рассказывал. Бабушку зовут Джоанна, а дедушку Джефф, — Тори закатила глаза и сложила руки на груди.

— Мы помним, пап.

— Тогда как зовут моих братьев?

— Дядя Лиам и дядя Эрнест. Потом тётя Лотти, тётя Физзи, тёти Фиби и Дейзи и тётя Дорис.

— А...

— Крёстная Шерил, Белла, Джиджи. Найл и Зейн. Логан Малик и София Пейн. Пап, мы знаем это.

— Лу? А они у нас самые лучшие, — я кивнул Ричарду, утопая в своих мыслях.

Оставшееся время, мы ехали в тишине. По крайней мере, я ехал в тишине, собирая свои мысли воедино, не замечая какие-либо звуки вокруг себя. Я делаю огромный шаг. Я всегда думал, что этого никогда не случится, но... это происходит. Я никогда не думал, что наше счастье с Митчем закончится так внезапно. В один миг. По щелчку пальцев. Как я скучаю по нему... Сейчас бы он прижал меня к себе, целуя в макушку и сказал, что любит меня.

— Лу?

Мои дети выросли с Митчем и считали его отцом. Да, они знали, что он им не родной, но им было хорошо всем вместе. Митч заботился и любил детей настолько сильно, что я знал, что, если со мной что-то случиться, то он их не бросит. И я всегда был для него на втором месте, как бы это странно не прозвучало. Сначала всегда были дети. Первые они, а потом я.

— Луи? — я повернул голову в сторону Ричарда. — Всё хорошо? Мы приехали — оглядевшись, я узнал родительский дом, возле которого уже стояла машина Найла. Скорее всего, Найл забрал по пути Зейна и Джиджи.

— Да, всё хорошо. Идём? — Ричард кивнул, вышел из машины и оббежав её, открыл мне дверь, подавая руку. — Рич?

— У тебя послеоперационный период, Луи. Ты вообще сейчас должен лежать в постели и капаться, — я закатил глаза и принял его руку, чтобы спрыгнуть со своего места. Ричард взял переноску с Томом, закрывая двери после того, как дети вышли. — Я так горжусь тобой, любовь.

— Я знаю, Рич. Я знаю...

Я направился к входной двери, после чего постучал в неё и начал ждать, когда моя семья откроет нам. Я могу предложить, что Найл догадался обо всём и откроет дверь сам. И я не прогадал.

— Луи? — Найл расширил глаза и посмотрел на Ричарда, который стоял позади меня и держал переноску с Томом на руках. — Это..? Господи, что с тобой...? Что с Ричардом?

— Я решил все рассказать и познакомить с новым членом семьи. Впустишь? — шатен слабо закивал и отошёл от двери, пропуская всех нас.

— Ты уверен? И... это твой ребёнок?

— Давайте я объясню вам всем? Сейчас?

Найл показал жестом следовать за ним, что я и сделал сразу после того, как раззулся. Ричард остался с детьми около дверей, чтобы раззуться самому. Я прошёл в гостиную, где на диванах сидела вся семья.

— Всем привет.

Каждый повернул голову на меня и последовала минута молчания, после которой мама подлетела ко мне и стиснула в объятьях. Хочу признать, что этого мне сейчас и не хватало. Маминых объятий. Следом за ней подошёл Джефф, а потом и Лиам с Шерил.

— Где ты был? Ты пропал на два месяца! Опять! Луи, я твоя мать!

— Ты думаешь вообще своей головой, Луи?! Я родителей успокаивал каждый вечер! — Лиам сжал кулаки. — Я сейчас не посмотрю, что ты мой брат и врежу тебе!

— Мам, Лиам, прежде чем рассказать вам всё, я хочу познакомить вас с кое-кем, — Ричард зашёл в гостиную с детьми и встал около меня. — Семья, знакомьтесь, это мои дети. Мои родные дети.