Именно из-за боли, пережитой в прошлом, я смог увидеть путь к лучшему будущему.

(Ооноки из "Наруто: Ураганные хроники (Naruto: Shippûden)" Номер серии: 323)

— Ну, что, к столу? — лучисто улыбнулась миссис Уизли, побежав на кухню за тарелками с едой, которые нуждались в подогреве. Сколько Джинни помнит свою мать, та всегда умела одной своей улыбкой поднять настроение всем.

Впрочем, это не значит, что стоит испытывать её терпение! А то одна всем известная Лестрейндж уже однажды попыталась, не к добру для себя, естественно.

Ну, а так Молли Уизли, конечно же, просто душка, и самая добрая и заботливая в мире женщина.

Ха, да в другом случае Малфоя здесь бы просто не было. Джинни прекрасно помнила скандал, устроенный в день, когда Гарри притащил слизеринца в их дом. В место, которое первым пришло в голову, ведь времени раздумывать особо-то не было. Сам спаситель доказывал, что свою обязанность, как человека, он выполнил — помог, а дальше пускай Малфои сами разбираются и его лечат.

Рон вообще невообразимый скандал устроил: кричал, мол «я его и минуту терпеть не собираюсь, или он, или я!» Терпит. Полторы недели уже как. Действительно, как говорил слизеринец, истеричка из её брата хорошая, лучше всякой бабы, даже Гермиону жалко как-то временами. Но Джинни всё равно его любит, да.

Отец только нахмурился, узнав о госте, но говорить ничего не стал. Он у них ну очень терпеливый человек!

Мнения близнецов Джинни не знала. Они тогда целый день пропадали вне дома, наверняка вновь что-то чудили. Это ж Фред и Джордж, чего тут. Вот всегда так: знаешь, что что-то чудят, а что именно — узнаешь уже либо когда найдут жертву, либо когда станешь ею сама.

Ну, а Джинни тогда злилась, сильно злилась. Она считала, что Малфой не заслужил никакой помощи, а Гарри уже в который раз играет в его спасителя. Она, конечно, тогда услужливо промолчала, не желая ссориться с близкими, но её недовольству не было пределов вот уж точно.

Гермиона, конечно же, как истинная гриффиндорка, всячески старалась всех убедить, что бросать человека с такими травмами — просто ужаснейший поступок, что не нужно уподобляться чистокровным придуркам типа Малфоев и бросать человека в беде, кем бы он ни был, что они просто обязаны помочь. Тогда девушка закатила такую речь, что миссис Уизли только и смогла выдавить из себя: «Поможем». Естественно, ослушаться не решился никто. Слово миссис Уизли — закон.

Гостиная в Норе совсем небольшая, но, как говорится у маглов: «В тесноте, да не в обиде». Мистер Уизли решил, что гостей не так уж и много, чтобы пользоваться заклятием невидимого расширения. Во дворе, что было бы более разумно, накрывать стол не стали, ибо уже стемнело. Стол тоже размерами маловат, уж точно занимает меньше, чем половину комнаты, поэтому наверняка придётся тесниться.

Драко, понимая, что на мягком диване будет намного удобнее, чем на слегка расшатанных стульях, сразу ловко проскользнул между Гарри и Роном, прожигающих его не самым доброжелательным взглядом (не забыв, естественно, толкнуть первого в плечо и усмехнуться, глядя ему прямо в глаза, тем самым показывая своё некое превосходство над ним в данный момент).

Джинни, на чьей талии всё ещё покоилась рука слизеринца, подняв подбородок, прошествовала за парнем, стараясь не вылить свою обиду на мальчика-который-выжил-и-уже-в-принципе-то-давно-и-не-мальчик прямо здесь и сейчас. Сев рядом с Малфоем и закинув ногу на ногу, девушка взяла стакан с соком. Больших усилий стоило ей сдержаться и не выплеснуть содержимое на когтевранку, целующую Гарри в щёку.

Да, Чанг совершенно точно раздражает Джинни. Сейчас Уизли уверена в этом на все сто двадцать миллионов процентов. Иначе почему ей бы сейчас так злиться? Почему так хочется повыдёргивать паскудной девке все патлы? Почему уже сама держится за руку Малфоя, чтобы не вскочить и не начать драку? Да, определённо, Чанг её бесит. Невероятно сильно.

— Драко, мальчик, подвинься, пожалуйста, Рон около вас сядет, — Молли умудрилась улыбнуться искренне. «Надо же, прелестно, — подумалось Джинни. — Несколько лишних человек (особенно есть там одна совершено-пресовершенно лишняя!), а страдать ей?»

Рон уселся. Диванчик маленький.

Малфой отсел правее, чтобы ни одной точкой тела не казаться рыжего, и тем самым зажал Уизли между собой и спинкой, довольно улыбаясь. Джинни издала гневный вздох и опёрлась локтем на ногу слизеринца; Драко на секунду испугался, что Уизли метится кое-куда иначе, но сигнал тревоги оказался ложным.

Рон, кажется, пожалел, что уселся рядом с Малфоем. Впрочем, он сразу предупредил родителей и Гарри, что если ужин закончится дракой, он не виноват. Поттер даже обещал поддержать. Терпеть Малфоя в одном доме — это, чёрт возьми, одно, но когда этот же Малфой сидит прямо возле тебя, да и ещё зажимает своими лапищами твою сестру — это уже явно в скором будущем не хэппи эндом светит.

Нет, ну ещё пока не прям там зажимает, но Рон сам как бы был парнем и его не проведёшь! Тем более уж какой-то там Малфой!

— М-м, Уизли, ты в зелёном? — выдернул гриффиндорку из раздумий тихий голос Малфоя прямо у её уха. Намекает, что это цвет его факультета. Придурок, мать твою, лезешь на рожон! Или наоборот, как нельзя вовремя? Давно пора перестать обращать внимание на ту пресловутую парочку. Джинни ведь обещала, что этот вечер будет идеальным именно для неё.

— Не умничай, Малфой. — Драко нравилось, когда она язвила. Это было забавно и поднимало настроение. — Не для тебя старалась. — Но наслаждаться-то ему!

— Угу, — Драко усмехнулся.

Уизли хотела утереть всем нос, но почему-то сейчас казалось, что утёрли нос ей. Она весь вечер сидела словно на иголках, почти ничего не ела и только и делала, что впивалась ногтями Малфою либо в руку, либо в ногу. Впрочем, это было не больно. Не стоит отмечать, что Драко даже нравилось? Потому что Драко даже нравилось, да.

Джинни, дабы не убить одним взглядом всех присутствующих, взялась перебирать в голове события недавно прошедших дней, как-то и не заметив, что уже совсем уходит в свои мысли, забыв об остальных и ужине. Картинки перед глазами сменяли одна другую, отвлекая гриффиндорку от не самого приятного времяпровождения.

Первая. Джинни, услышав мгновенно снявшийся шум на первом этаже, спускается и перегибается через лестницу, желая увидеть причину. Гарри, запыхавшийся и чуть ли не валившийся с ног, стоит у двери. Рядом, оперевшись о стену, полусидит Малфой. В голове тогда промелькнуло, что Гарри не сдержался и убил того. Только потом дошло, что Малфой всего лишь потерял сознание.

Жители Норы, то бишь почти все Уизли и прибывшая чуть ранее Гермиона Грейнджер, шумно переговариваются между собой, решая, что будут делать. Кажется, они забыли о раненном, понемногу переходя в споре на личности. Джинни молчит. Она ещё не понимает, что гадкий слизеринец делает в её доме, а добиться ответа на этот вопрос от других просто не получается.

Улаживает всё, как всегда, Гермиона, толкнув свою речь. Мама соглашается. Малфоя заносят в соседнюю к ней комнату, принадлежащую ранее Рону. Крику-то было... Гермиона трансгрессирует, оставив слизеринца на неё.

Джинни не хочет этим заниматься.

Вторая. Джинни пытается подлечить Малфоя, постоянно меняя повязки, подавая воду и кормя с ложечки. Не думала, что после войны вновь придётся кого-нибудь обхаживать. Малфоя, мать его, обхаживать!

Джинни уже знала, кто с ним это сделал. Поведали.

Малфой же не в том состоянии, чтобы что-то понимать. Парень только брыкается и что-то бессвязно мычит. Выглядит жалко. Таким девушка не видела слизеринского принца, как его называли в школе, ещё никогда.

Она по-прежнему не хочет, но вынуждена за ним приглядывать.

Третья. Малфой очнулся. Его избили — это единственное, что он помнит. Джинни нехотя носится вокруг него, как дурочка, а он — гадкий придурок, который не понимает, как ради него плюют на свои принципы и как ему помогают. Всегда был таким, есть и будет. Такие не меняются.

Будто Джинни просто. Будто она желает по несколько раз на день смотреть на его мерзкое лицо.

Джинни приносит зелье. Он издевается так же, как всегда раньше. Как в Хогвартсе. Джинни прекрасно помнит, как было в Хогвартсе.

Особенно замечательно помнит его коронную: «Гадкий утенок». Не то чтобы его тупые издёвки её сильно задевали... Нет, Джинни никогда не была столь обидчива, как, к примеру, Гермиона; но зато она всегда была достаточно вспыльчива, чтобы эти издёвки её бесили. Конечно же, сомнений не было: стоило о своём недовольстве поведать кому-нибудь из братьев или даже Гарри, Малфою вряд ли поздоровилось бы, но уже с первого курса Джинни считала себя достаточно взрослой, чтобы не сметь кому-то жаловаться. И достаточно сильной, чтобы либо не обращать внимания, либо справиться со своими проблемами самостоятельно.

Правда, несколько раз эта её самостоятельность всё-таки нехиленько подвела хозяйку, но не о том.

Четвертая. Малфой мокрый. Она пролила на него кувшин с водой. Ну, а что, сам виноват! Нечего было выводить её из себя, смущать, заставлять тупить, да и вообще вести себя не совсем обычно. Смущать её мог только Гарри, и точка!

Пятая. Лес. Малфой прижимает её к дереву. Его рукам вполне комфортно на её талии, его губы всё ближе к её собственным. Он намеревался её поцеловать. И, более того, она хотела этого.

Тогда ей казалось, будто мир вокруг замер, будто здесь и сейчас есть только они. Как героини в глупых сопливых книжках, она не видела ничего вокруг и совершенно не желала отвлекаться. Только его серые затуманенные глаза, а секундой позже и губы, соблазнительные и манящие.

Джинни безумно хотела того поцелуя, но это было бы не менее безумно и неправильно. И дело не во врагах, не в обиде, накапливаемой годами, не в противных характерах обоих...

А нет, дело было как раз в каждом из вышеперечисленных пунктов. Ибо они — не герои сопливой книжки, они — Уизли и Малфой! И этим, чёрт возьми, слишком многое сказано.

А ещё она, конечно же, совершенно не могла хотеть его поцеловать. Просто наваждение какое-то, тупое малфоевское навязывание, маггловский гипноз — да всё что угодно, но Джинни совершенно точно не могла хотеть поцеловать мерзкого Малфоя!

Шестая. Самая мелочная, но почему-то так въевшаяся в память. Совсем недавно. Кажется, не прошло и часа? Драко Малфой назвал её, предательницу крови Уизли, по имени. Впервые в жизни. И прозвучало это так приторно сладко и нежно, не по-малфоевски, что Джинни отдала бы многое, лишь бы посмотреть на его противное лицо в этот момент.

Хотя, без сомнений, в этом его поступке был подвох. Куда же Драко Малфою без подвохов?

Интересно, какой.

— Кста-ати! Малфой, помнится, ты недавно назвал меня по имени. Какая честь, похвально-похвально, — язвительно прошептала Уизли, пытаясь сесть более удобно, что было практически невозможно. Один Рон со своими габаритами занимал полдивана, а сдвинуть Драко с места являлось желанием априори несбываемым.

— Не умничай, Уизли, — передразнил рыжую Малфой.

Его вся эта сцена с «семейным» ужином наоборот забавляла. Гарри стрелял такими мегадовольными-нет взглядами, что Драко даже гордился собой. Рон несколько раз совершенно случайно, разумеется, наступил ему на ногу, но разве его это смущало? Малфой в ответ только сильнее вжал свою временно как бы девушку в спинку дивана, пододвигаясь к ней ещё ближе. Его правая рука уже давненько преспокойно лежала на талии Уизли (что частично и сподвигло рыжую на весьма чувственные воспоминания), в то время когда левая всё потягивалась за едой. О да, Драко Малфой никогда не мог заставить себя съесть чуть больше, чем немного. За последние почти две недели он научился заталкивать в себя всё съедобное, что только видит и что напоминало результат труда миссис Уизли.

Джинни с силой в очередной раз вдавила локоть парню в ногу, выказывая своё недовольство. Но скорее всего по совершенно другому поводу. Почему-то следом за картинками из недалёкого прошлого в голову въелся омерзительный факт: слишком много в фигурирующих в её мозгу воспоминаниях противного слизеринца, в то время как Гарри потихоньку словно ускользает из её жизни. Где общие с ним моменты, почему их запас не пополняется, почему его так мало? Чанг помогает ему медленно убраться из её жизни? Так, получается?

На тебе, Уизли! Опять во всём виноват кто-то, но не сам Гарри. Замечательно! Ты всегда его оправдываешь! Разве если бы он хотел быть с тобой, стал бы встречаться с ней? И вообще — может хватит уже себя накручивать?

Естественно, не хватит! Но Джинни заметила, что не так уж её сейчас и смущают такие тупые назойливые мысли. Скорее обидно. Или же злость на Чанг временно вытеснила из её мозга все мысли о любви в Гарри. Но ведь если злится — значит ревнует, а если ревнует — то непременно любит!

Да и вообще глупые это мысли. Сколько себя помнил, Джинни Уизли всегда была без ума от Гарри Поттера. Этого не изменить всяким там выскочкам в виде Чанг и уж тем более Малфоя.

Малфоя, который тем временем уже спешил напомнить о себе.

— К тебе Поттер на чаёк забежать хотел, — самым преспокойным в мире голосом сказал он самое тупое, что только мог: — Я всего лишь отшил его вместо тебя. — А ещё добавил самое неуместное (хотя, конечно же, в данной ситуации вполне уместное, просто так не казалось Джинни): — Я же говорил, что рыбка клюет.

Его самодовольству, конечно же, не было пределов. Как ни в чём не бывало, Драко довольно потянулся за небольшим стейком, спиной чувствуя уровень согласия с ним Джинни. Помог отшить вместо тебя? Вообще придурок?

— Чего? — Дементор его дери, Джинни очень хотела бы поговорить с Гарри! Услышать, что он хочет ей сказать, узнав-то последние новости. Увидеть в его глазах, что он чувствует к ней и чувствует ли что-либо вообще?

Хотя да, Уизли, столько лет ничего не видела, а тут вдруг на — все его чувства к тебе как на ладони, именно!

Впрочем, какая теперь разница, что он хотел ей сказать, если благодаря смазливому хорьку она теперь не узнает этого и подавно.

Почему-то вдруг резко все идеи — с этим ужином, их с Малфоем недовстречаниями, платьем вот этим нарядным и вообще все-все-все — показались настолько глупыми, что Уизли неимоверно захотелось просто встать и покинуть праздничный стол. Пусть сидят и наслаждаются, пусть угождают этой Чанг как могут и откармливают её бедную тоже как могут, только она своё уже отыграла и участвовать в этом не собирается!

И только Джинни намылилась встать, что казалось действием почти что нереальным в нынешних-то условиях, как Малфой тут же недовольно шикнул, нажав ладонью ей на ногу и тем самым опустив рыжую обратно на диван. Никто и не заметил, кажется, за всеобщим весельем (почти весельем, почти всеобщим и почти никто) эти их манёвры.

— Сиди смирно, будь хорошей девочкой, — прошипел Малфой где-то в районе её уха, замаскировав свой мерзкий приёмчик вполне приятным поцелуем в щеку. Приятным, если бы он был Поттером, конечно же. — И если уж ты согласилась, так будь добра — играй хорошо и до конца.

А как же, Малфой. Как скажешь, так и будет! Ей надоело играть, она предпочитала быть собой. Её сцена в этом тупом театре окончена!

Но Драко так, конечно же, не считал.

— Уизли, ну ты же не в том положении, чтобы мне концерты устраивать! Ты ведь, считай, в моих руках, — его коронная усмешка сейчас, при её-то настрое, совершенно не в тему! Тем более что Уизли явно была не той, кто слушал чужие указания. Уж тем более какого-то там Малфоя, пф!

Но в рукаве у того самого какого-то там Малфоя были припрятаны неплохие такие тузы. Джинни едва не ойкнула на всю Нору, когда вдруг рука парня, ранее спокойно лежащая на её талии, вдруг неспешно, но в то же время слишком резко оказалась у неё на ягодице. Стоило только увидеть её расширенные от удивления глаза! Слава Мерлину, их, кажется, никто не увидел. Но это не точно.

Когда Малфой позволил руке сжать ту самую ягодицу, Уизли едва не заматерила сама себя за то, что в мыслях в этот момент пролетело что-то типа «Ой божечки, как же припадёт от родителей, если вдруг заметят», а не «Пришиби его нафиг сейчас же». Но стоит заметить, приём Драко выполнил свои функции на все сто: Уизли застыла на месте, не смея даже пошевелиться. Хотя руку от задницы убрать стоило бы, наверное. Сперва гриффиндорка посчитала нужным успокоиться, а только потом предпринимать какие-либо ещё действия типа гневных тирад или даже физических (речь о побоях и так уже побитого, конечно же).

Уизли мысленно сосчитала до десяти, вспомнила всех богов и всю нечисть, какую только могла, составила целую речь на несколько свитков пергамента и приготовилась уже всё это вылить на отвратительного Драко Малфоя, как заметила, что этот дурак преспокойно себе продолжает есть с самым безучастным лицом в мире. В то время когда его рука покоится на её заднице, а в комнате ещё добрый десяток людей, чёрт возьми! Нет, ну не то чтобы её смущало только это...

В общем, ну не козлина ли, а?

Мы понимаем, что нам нужно, когда получаем это.

(Брок Стюарт из "Что было, что будет" Элис Хоффман)

— Уизли, а ты помнишь нашу игру? — вдруг прошептал парень. Наелся, блин!

Одни игры в голове. Причём тупые игры! Такие же пресловутые, как и он сам.

Нет, Джинни, конечно, и сама любила подобные развлекаловки, но с Малфоем они явно заигрались. Игра начинала напрягать её, а уж особенно — последствия «раундов». Но, да, стоит заметить, что это также и единственное, что в последнее время поднимало ей настроение и самооценку. Не каждая может себе позволить почти каждый день наблюдать обломы и унижения Драко Малфоя, хоть и незначительные.

— Ха, 6:5, кажется? — усмехнулась Джинни, всё ещё сидя в неком напряжении. Ещё бы. А как ей себя вести, если рука этого хорька покоится у нее на... кхм, пятой точке, а влепить смачную такую пощёчину ему она просто не может, ибо тогда именно она же и окажется в неловкой ситуации? Вспомнилось предупреждение мамы о серьёзном разговоре после ужина... Угум, хорошо. Хотя ей в любом случае надо будет помочь убрать со стола. Как ни крути, всё равно придётся слушать. Замечательно просто!

— И что? Всё равно я победил, ты же сдалась? Выполняешь вон всё, что я скажу, и даже не сопротивляешься; тебе даже нравится сейчас чувствовать меня рядом, признайся; нравится чувствовать мою ладонь, — спокойно продолжал слизеринец, шепча ей на ухо вот такие самые омерзительные в мире слова. На слове «ладонь» его рука вновь сжала её ягодицу. Джинни так хотелось отодвинуться, но Гарри, чёрт возьми, так гневно на них смотрел! Что оно того явно стоило.

— Малфой, как ты думаешь, мне мало проблем с Гарри и этой Чанг? — снова съязвила Уизли, на публику сладко улыбаясь, в то же время незаметно от остальных запустив руку за спину и с силой впившись ногтями слизеринцу в тыльную сторону той самой вкрай обнаглевшей ладони его вкрай обнаглевшей личности. Тот только слегка зажмурился, вскоре вернув выражению лица всю его прежнюю невозмутимость.

Уизли его забавляла. Неужели она думала, что эти жалкие попытки убрать его руку помогут? Неужели думала, что это больнее того Круциатуса, которым иногда «воспитывал» его отец? Это глупо, хотя всё-таки не очень приятно и слегка болезненно. Знает, где надавить, зараза.